Свобода человека и Церковь

О проблемах современной церковной жизни

Алексей Величко 
Проблемы церковной жизни 
0
23.04.2021 1254

«Что вы зовете Меня: «Господи! Господи!» - и не делаете того, что Я говорю?» «Сын Человеческий пришел не губить души, а спасать» (Лк. 6: 46; 9: 56)

«Если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном» (Кол. 3: 1-3)

«Порочные обыкновенно ненавидят в других благо добродетели, которого сами не желают иметь» (Святитель Григорий Великий, Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души)

I. Человек рожден для Царствия Небесного, и вся его жизнь должна стать дорогой к Богу, равно как и дела – способом уподобления Спасителю. «Подражайте мне, как я Христу», говорит апостол Павел (1 Кор. 5: 16). И апостол Пётр повторяет наказ Господа: «Будьте святы, потому что Я свят» (1 Петр. 1: 16). Бог желает от нас свободного приобщения к Себе, и, стало быть, человек не только рождается свободным, но и должен оставаться свободным на протяжении всего своего жизненного пути. «Бог дал свободу человеку, которого создал по образу Своему, чтобы тот властвовал над желанием, как и Бог, имеющий это по самой Своей природе» (Преподобный Ефрем Сирин. Толкование на Четвероевангелие. М., 2017. С.134).

Высочайшее предназначение каждого из нас наглядно раскрываются в словах апостола Петра, когда он говорит о человеке: «дом духовный», «священство святое», «род избранный», «царственное священство», «народ святой», «народ Божий» (1 Петр. 2: 5, 9, 10). Кто может быть выше этого?! Только Бог, Который зовет нас к Себе. И возглас на Литургии: «Святая – святым!» также не оставляет сомнений в том, кто есть по своему предназначению человек.

Свобода человека в принятии на себя «рабства» Богу или в отвержении Творца во имя собственного «я» настолько абсолютна, что Господь допускает любые наши заблуждения и ошибки, всякий грех, за исключением хулы на Духа Святого (Мф. 12: 32). «Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11: 19)», – говорит вслед Спасителю апостол Павел. Пусть в человеке будет и прекословие, лишь бы затем наступило покаяние, и любовь победила гордыню собственного тщеславия. Сын, исполняющий волю Отца, не тот, кто сказал, что пойдет работать в виноградник, и не пошел. А другой, который вначале отказался, а затем, раскаявшись, пошел (Мф. 21: 28-31).

Тяжел и невероятно сложен для человека путь преодоления греха и собственной гордыни. Но на нём нашим страстям, ошибкам и соблазнам противостоит Церковь, «дом Божий», «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3: 15), залог нашего спасения. Ведь «Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна» (Еф. 5: 26, 27).

Есть, однако, одно непременное условие: человек должен свободно прийти в Церковь для спасения души и по любви к Богу, а не в поисках какой-либо выгоды. Любой иной мотив не имеет ценности, гибелен для духовного состояния человека. Поэтому апостол Пётр и сказал бывшему волхву Симону, который хотел купить дар чудотворения: «Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги, сердце твое неправо перед Богом» (Деян. 8: 19-21).

Из сказанного следуют два важных вывода. Первый: человек не должен иметь внешних стеснений для вхождения в Церковь, которая несёт слово Евангелия всем и каждому. И второй: Церковь внутри себя обязана оберегать свободу человека, не допуская её подавления или уничижения.

Относительно первого условия едва ли нужно распространяться особо. Хотя Церковь и в условиях жесточайших гонений способна хранить Христову истину, а кровь мучеников лишь укрепляет её, но, очевидно, что это в иные эпохи привычное для неё состояние не позволяет вести нормальную, систематическую и полнокровную миссионерскую деятельность среди всех племён и народов. А ведь, по словам Христа, Евангелие должно быть проповедано по всей Вселенной, во свидетельство всем народам (Мк. 13: 10). Эти слова – не только пророчество о последних днях, но и наказ Спасителя Своей Церкви, что ей надлежит делать.

Церковь по самой своей природе чужда насилию. Для неё одинаково неприемлем запрет на проповедь Евангелия и принуждение в делах веры. Как справедливо утверждал еще император св. Константин Великий (306-330), вынужденные насилием обращения в христианскую веру малоценны и непрочны (Бриллиантов А.И. Император Константин Великий и Миланский эдикт 313 г. О месте кончины и погребения св. Максима Исповедника. СПб., 2006. С. 239, 240). И сколь актуально даже для наших дней звучат слова Миланского эдикта 313 г.: «Не следует стеснять свободу богопочитания, но, напротив, надо предоставлять уму и воле каждого заниматься Божественными предметами по собственному выбору» (Евсевий Памфил. Церковная история. Книга 10, глава 5. М., 2001. С. 450, 451).

В этой связи Церковь обязана сделать всё зависящее от себя, чтобы свобода совести была гарантирована в государстве наиболее полно и повсеместно. Это обстоятельство предопределяет активную социальную позицию Церкви, обуславливает необходимость заниматься политической деятельностью и законотворчеством в предоставленных ей государственным законом формах, обеспечивать правовые и политические гарантии своим чадам.

Однако остаётся второй, не менее важный вопрос – о свободе человека в Церкви.

II. Освобождение от греха – не минутная задача. «Царствие Небесное нудится» (Мф. 11: 12), и дорога человека к Христу имеет длиною всю его жизнь. Да, человек рождается свободным, но всё же несвятым. Им он должен стать после долгой и тяжелой борьбы за себя, когда, всё более и более уподобляясь Спасителю, формируется как личность, очищая свою душу в горниле страстей и соблазнов.

Но чтобы обожиться и войти в Царствие Небесное, каждый должен понимать, к Кому и для чего он идёт, сознательно и добровольно отказываясь от удовлетворения собственных греховных замыслов. И, кроме того, иметь возможность свободно принять истину, которую ему открывает Церковь. Говорящее животное, действующее неосознанно, под влиянием случайных обстоятельства или под принуждением, личностью, конечно, не является. Поэтому, перед Церковью стоит задача духовного воспитания и просвещения человека.

Истина дана Церкви, открывается ей действием Святого Духа. Только и исключительно Церковь, как совокупность всех верующих христиан, собранных Христом, хранит истинное вероучение и предание. Она – высший авторитет в делах веры и благочестия и, ведомая Святым Духом, предлагает истину каждому страждущему сердцу, а не создаёт её в ходе дебатов. Потому, кто не слушается Церкви, тот становится как язычник и мытарь (Мф. 18: 17), иначе говоря, к ней не принадлежит. И апостол настоятельно просит, чтобы среди христиан не было разделения и все говорили одно (1 Кор. 1: 10). Потому что, когда между братьями есть споры, ссоры и разногласия, то они поступают не как сыны Бога, а как «плотские» (1 Кор. 3: 3, 4).

Разумеется, невозможно заранее держать в себе ответы на все вопросы, но Церковь и не претендует на полное знание «обо всём», зато хранит абсолютную истину в делах веры в том объеме, который нужен человеку для познания Бога и личного спасения. Издавна действует старый мудрый принцип: то, что Церковь уже открыто прорекла, более сомнению и обсуждению не подлежит (догматы веры). Все остальные вопросы, актуальные в той или иной степени в какое-то время и среди определённой группы христиан, могут и даже должны разъясняться.

Вступая в Церковь, христианин должен познавать истину и верить Богу, а не другому человеку. Подчинение себя Церкви, доверие к ней, сама церковная жизнь возможны лишь в том случае, когда каждый христианин ощущает себя ее неотъемлемой частью, «частицей Вселенной». Очевидно, что жизнедеятельность Церкви должна быть организована таким образом, чтобы эти условия стали повседневной реальностью, а строй Церкви никоим образом не допускал умаления личности христианина изнутри высшего духовного союза.

Проблема, однако, отягощается несколькими обстоятельствами – как объективными, так и субъективными. Хотя Церковь Воинствующая сакрально, невидимо, таинственно связана с Церковью Победившей, она должна встраиваться в земное общество, быть для него «своим», принимать привычные человеческому глазу формы и черты. «Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайне мере некоторых» (1 Кор. 9: 22). Не забывая, конечно, при этом о своей главной задаче. А, следовательно, её внутреннее устройство, традиции, правила и сама жизнь испытывают на себе широкомасштабное, постоянное и нередко негативное воздействие извне. Что может иметь весьма опасные последствия, поскольку «худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор. 15: 33).

Кроме того, Церковь Земная, пребывающая «здесь и сейчас», не есть Царствие Небесное, которое мы ждём и просим в молитве («да приидет Царствие Твое»). Она состоит из людей, отягощённых первородным грехом своих родителей и несущих в себе самих семена собственного растления. Как следствие, человеческое восприятие Церкви очень часто далеко от того, чем она в действительности является – люди обычно переносят на нее свои мысли о том, какой она должна быть.

Поэтому, «их» Церковь несёт на себе следы всех земных союзов: семьи, нации, корпорации и т.д. Они хотя промыслительно и предуготовлены Богом для нас, но, всё же, являются союзами земными, а не духовными, созданы не для спасения души, а для организации социальной жизни человека. И век их завершится одномоментно с окончанием нашего мира. Не случайно, отвечая на вопрос саддукеев о том, чьей женой будет женщина, поочередно выходившая замуж за каждого из семи братьев, Христос ответил: «Когда из мертвых воскреснут, не женятся, и замуж не выходят, но пребывают, как Ангелы на небесах» (Мк. 12: 18-25).

Кто-то воспринимает Церковь как «свою» семью и тогда непотизм (распределение церковных должностей по родственному признаку, а не по готовности к священнослужению) принимает повсеместные черты. Могут присутствовать и иные практики, навеянные теми же мотивами. Например, как известно, в Александрийской церкви довольно долгое время существовала традиция передавать патриарший престол по наследству. Практически, это была семейная теократия, где главенствующим признаком являлось единство рода и настрой мысли (Л” Юилье Петр, архиепископ. Правила первых четырех Вселенских Соборов. М., 2005. С. 99). Но ведь Христос сказал, что Мать Его и братья Его – те, кто исполняет волю Отца Небесного, а не кровнородственные лица (Мф. 13: 49, 50).

В других случаях Церковь воспринимается как своеобразная форма существования нации, что случается довольно часто. Первые национальные Церкви, стремящиеся к обособлению по этническому признаку, с которым связывались и собственные вероучения, возникли уже в V столетии: Несторианская (Сирийская) и Монофизитская (Коптская). Впоследствии к ним присоединились Греческая (Константинопольская и сродные с ней), Болгарская, Сербская, Русская, Элладская, Грузинская и другие Поместные церкви, при этом, вероисповедальные различия между ними если и случались, то не играли уже существенного значения.

Хотя национальные христианские общины, как правило, поддерживают между собой Евхаристическое общение, но не склонны допускать другую Поместную церковь в свою жизнь. Более того, как показывает история, они готовы по малейшему поводу прервать братские связи. Примеров тому, к сожалению, более чем достаточно. Не сложно заметить, что в полном противоречии с Новым Заветом (Гал. 3: 28; Кол. 3: 11) здесь есть «иудей», «эллин», «язычник», «варвар» и«скиф», но нет Христа. И вывод современного богослова безусловно верен: «Ничто так не повредило христианству и Церкви, как слияние христианства с национализмом, как выведение Церкви из "природного" или, напротив, сведение ее к "природному"» (Шмеман Александр, протопресвитер. Дневники. 1973-1983 гг. Понедельник, 14 марта 1977 г. М., 2007. С.346).

В других случаях Церковь начинает напоминать «торговое товарищество», где преобладает не любовь, а материальные интересы, выгода, симония (продажа церковных должностей). Наконец, Церковь может превратиться в государство, где довлеют власть, принуждение, неравенство, страх наказания, а иерархия принимает самодостаточные черты – об этом мы скажем ниже.

Было бы неверным говорить, что все эти типы человеческого восприятия Церкви встречаются в действительности в «чистом» виде. Обычно, как показывает практика, человеческое сознание способно наделить Церковь всеми признаками сразу и понемногу, и вопрос заключается не в том, присутствуют ли, например, в «Церкви-государстве» признаки «торговой империи», или нет, а какой признак имеет преобладающее значение перед остальными.

Едва ли нужно говорить, что, в частности, в Римо-католической церкви национальный элемент развит слабо (в основном, он характерен для Южноамериканских общин), но зато весьма заметен элемент государственности и торговой корпорации. Практически все современные Поместные церкви, принадлежащие ортодоксальному вероисповеданию, «намертво» стоят на своих национальных интересах и национальной исключительности. Русская церковь в современную эпоху, впрочем, как и в период с XIV по XVII века, по-прежнему примиряет на себя одеяния «государственности» ничуть не в меньшей степени, чем Римо-католическая церковь. Хотя, объективно говоря, признаки непотизма и «корпоративности» присущи ей хотя и в меньшей степени, но зато не менее болезненны и глубоки.

III. Разумеется, эти опасные многовековые тенденции не являются тайной для Церкви. Но нередко преодоление их сводится к тому, что в сознании самопровозглашенных борцов с ересями, непотизмом, симонией и национализмом Церковь усекается до группы «избранных», которые и принимают на себя решение этой задачи под девизом сохранения целостности и чистоты Церкви.

Широк круг этих «добровольцев»: «избранными» могут смело считаться наши раскольники, отвергшие 400 лет назад «официальную» Русскую церковь, пензенские «катакомбники», зарывшиеся в землю, чтобы оградить себя от соблазнов внешнего мира, всевозможные сектанты, под видом защиты «истинной Церкви» создающие свои оккультные общины, и т.п. Но справедливости ради скажем, что самым распространённым способом является папизм, в сознании носителей которого Церковь уподобляется государству по своей структуре и образу действий.

Нам говорят: есть «божественный» институт, который специально создан для управления Церковью, и есть… «остальные». В результате все христиане делятся на две неравных группы – большинство, не допускаемое для обсуждения церковной жизни, не признаваемое способным к познанию Бога, должное лишь пассивно исполнять волю иерархии. И священноначалие, епископат, имеющие всю полноту власти и свободы в Церкви, потому что только и именно они – преемники Апостолов, которым Христос велел повиноваться всем людям и будущим христианам (Бердников И.С. Краткий курс церковного права Православной Церкви. В 2 т. Т.2. Казань, 1913. С.28, 29).

Этот подход кажется тем более естественным, что любое человеческое общество, в том числе и церковное, иерархично по своей структуре, и это предполагает наличие властного, обязывающего элемента в человеческих отношениях. Кроме того, войдя в мир с первых минут своего рождения, Церковь Христова и в самом деле вольно или невольно копировала государственное устройство. И не только потому, что государство – высший из всех человеческих «земных» союзов, где вместо семейно-родственных и национальных оснований предлагаются ценности высшего порядка – «общее благо», законность, власть, стоящая над частными интересами. Но и в известной степени потому также, что с практической точки зрения государственное управление является наиболее оптимальным.

Наконец, нельзя забывать и того, что Церковь с первых дней своего существования повторяла то, что ей открывалось в политической сфере: административно-территориальное устройство (патриархия, митрополия, епархия, приход), «сенатское» (соборное) разрешение занимающих её вопросов, каноническое право, выросшее из римского государственного закона, титулатуру и само одеяние священноначалия, списанное с царского, и т.д. Множество церковных канонов имеют своим источником правила, существовавшие в Римском государстве. Так, например, институт самостоятельного имущественного положения церковных приходов обязан своему появлению императору св. Юстиниану Великому (527-565), при котором за приходами признали права юридического лица, хотя и производного от епископской власти (Михаил (Семенов), иеромонах. Законодательство Римо-византийских императоров о внешних правах и преимуществах Церкви (от 313 до 565 года). Казань, 1901. С.35-37, 40-42).

Римское право оказало решающее влияние и на процессуальные институты, в первую очередь, положенные в основу деятельности Вселенских и иных Соборов (Никодим (Милаш), епископ Далматинско-Истрийский. Православное церковное право. СПб., 1897. С.479). Во многих случаях Церковь использовала римский правовой аналог для того, чтобы создать собственный канон. Предусматривая разные виды наказаний для клириков и мирян за совершение одних и тех же правонарушений, Церковь также руководствовалась древним принципом римского права, согласно которому нельзя наказывать правонарушителя за одно и то же преступление дважды (Прокошев П. Церковное судопроизводство в период Вселенских соборов (accusation) и влияние на него римо-византийского процессуального права. Казань, 1900. С. 52-56, 59, 61, 63, 93, 94).

Однако любое уподобление имеет свои естественные границы, и Церковь вовсе не должна становиться политическим союзом, чтобы успешно решать свои задачи. И дело даже заключается не в том, что государственная практика не нуждается в Евхаристии, без которой, как раз, невозможна церковная жизнь. А в ясном указании Спасителя на то, что Царство Его не от мира сего (Ин. 18: 36). Можно сколь угодно многое заимствовать из государственной жизни, но дух братской любви, мало востребованный государством, не должен исчезать в Церкви, «где вера одних доставляет утешение другим» (Преподобный Ефрем Сирин. Толкование на Четвероевангелие. С.122).

Уже ученикам и современникам Христа казалось невероятным, что все этические принципы и конкретные правила Нового Завета противоречат нормам общественной морали и государственного быта того времени (да и нынешнего тоже). Светское сознание еще может согласиться с тем, что изгнанные за правду получат некое вознаграждение (Мф. 5: 10), но предположить, что блаженны – нищие духом, плачущие, кроткие (Мк. 6: 20-22)?! Что «любите врагов ваших, благотворите ненавидящих вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас» (Лк. 6: 27, 28)? Это уж слишком…

Но, ведь, это только начало христианской этики, и Христос продолжает, глядя каждому из нас в глаза: «Так будут последние первыми, а первые последними» (Мф. 20: 16). «Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но меж вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу свою для искупления многих» (Мф. 20: 25-28). И вывод: «Кто из вас меньше всех, тот будет велик» (Лк. 9: 48).

Сказанное самым непосредственным образом отражается на характере властных отношений в церковном обществе. Власть в Церкви, конечно, существует уже с первых дней её создания. Однако она дана церковной иерархии не для властвования и господства над человеком, а для помощи падшим, для любви. Апостол Павел говорит, что свобода, в том числе и свобода властвования, не должна стать соблазном для немощных (1 Кор. 8: 9). И власть, данная священноначалию, не должна быть использована для смущения или уничижения человека и умаления его свободы. Её предназначение – помогать человеку, поддерживать его в минуту соблазна или тягот. Ведь перед иерархией – не подданный, не гражданин, а человек Христов, созданный по Его образу и подобию, сын Бога.

Ученики Христа продемонстрировали первый и самый важный пример на сей счет, говоря: имея власть, «мы не пользовались ею, но все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову» (1 Кор. 9: 12). Истинная власть в Церкви принадлежит тому, кто накормит голодного, оденет нагого, посетит больного, напоит жаждущего (Мф. 25: 35-46). Потому апостол Иаков повторяет вслед за своим Братом по отцу: «Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцом есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от мира» (Иак. 1: 27). Если епископат является преемником святых Апостолов, то к кому обращены эти слова, если не к нему?! И какой пример для подражания здесь более уместен, чем этот?!

Поэтому только и стал возможным поразительный феномен (едва ли мыслимый в государстве), что в эпоху вселенских ересей не обладающие формальным административным статусом монахи и отдельные епископы (преподобный Максим Исповедник, св. Афанасий Великий, преподобный Феодор Студит и многие другие) в одиночку противостояли велениям пребывающего в ереси и заблуждениях епископата. Церковь приняла их мнение как истинное, вопреки решению официальной церковной иерархии, потому что им Бог дал власть над умами и душами людей, Он говорил их устами.

Преподобный Сергий Радонежский, игумен одного из монастырей, закрывал храмы в городах, препятствующих процессу собирания русского народа в единое политическое тело («Житие и подвиги преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца». Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1904. С.187). Но и сторонящиеся Москвы местные князья, и вся Русская церковь – все знали, что его действия праведны, что он действует, как власть имеющий (Мф. 7: 29). А потому подчинялись ему…

IV. В Церкви нет ничего случайного, все таковое исчезает в бесконечности, столкнувшись с Истиной и безграничной любовью Бога, пришедшего на землю, чтобы быть распятым за человека. Нет сомнений в том, что все наши заблуждения, все наши ошибки будут преодолены Христовой Любовью. Что, впрочем, не отрицает огромного вреда той практики, которая делит Тело Христово на пастырей и овец, полагая при этом, что единственный способ «овцам» спастись – быть послушным тестом в руках «спасителей».

Не говоря уже о том, что такое понимание Тела Христова не имеет ничего общего с христианским вероучением и преданием, получается, что Христос пришел спасать лишь «избранных», а уж они, как Великий инквизитор Ф.М. Достоевского, «поправят» Его подвиг и замыслы. Очевидно, ни о какой свободе человека говорить в этом случае не приходится. Максимум, что христианин может и должен сделать – поверить священноначалию и исполнять его волю, но не Христа, Который, как «выясняется», напрямую ни к кому из нас обратиться не может.

При таком видении Церкви сам собой отпадает вопрос и о духовном просвещении, которое хотя иногда и прорезывалось ранее молниями ересей (и иногда весьма тяжелых и масштабных), но зато в интеллектуальных и духовных борениях открывало христианам истину. Не было бы арианской, монофизитской, монофелитской ересей, Церковь бы не смогла познать тайну Божества Христа и Его Человечества. При отсутствии соответствующего образования ереси, быть может, и не возникнут, но и уверовать в «Бога неведомого», непознанного, человеку будет невозможно. Однако христианин должен не только затвердить механически наизусть Символ Веры, но и понимать, о чём идёт речь. Не просто знать Молитву Господню, но и следовать Его примеру. Сопереживая Литургию и подходя к Чаше, со страхом и благоговением отдавать себе отчет в том, что он сочетается Христу. Но разве это возможно, если для человека вся церковная служба – лишь внешний обряд, молитва равная заговору, причастие – просто привычка?

Самое печальное заключается в том, что все «жертвы» папизма – напрасны. Именно в условиях «административной» Церкви непотизм, симония и «мерзость запустения» расцветают пышным цветом. Ведь это – неизбежное следствие порядка, при котором с годами «Церковь-государство» все меньше и меньше напоминает Тело Христово, и все более – политический союз. Она обзаводится своей, церковной бюрократией, определяет собственные задачи и приоритеты, ведёт свою дипломатию. Таким чуждым Евангельской проповеди способом Церковь выделяет себя из общества, отклоняя все попытки свободных и интеллектуальных людей войти в нее. Иерархия вовсе не расположена в системной, широкомасштабной проповеди, в которой просто не видит смысла – ей нужен послушный исполнитель её воли и «спонсор» церковных проектов.

Разумеется, эти духовные «экзерсисы» не проходят даром. Как давно подмечено, папизм «вбирает, всасывает в себя всю священность Церкви: власть как "священную власть" – управлять, вести, администрировать и т.д., власть совершать таинства, вообще всякую власть как "власть, мне данную". Папизм всё священное отделяет от мирян: иконостас, причастие (только по разрешению), богословие, и по факту отрицает Церковь как Тело Христово, ибо в теле – все органы однородны и разнятся друг от друга по функции, а не по естеству». Чем больше Церковь «клерикализуется», тем больше она обмирщается, духовно подчиняет себя «миру сему» (Шмеман Александр, протопресвитер. Дневники. 1973-1983 гг. Вторник, 2 февраля 1982 г. Сретение. С.608).

Не свободна, увы, от этих тенденций и Русская церковь. Более 100 лет назад К.Н. Леонтьев писал: «Религия православная в России держится только нашими искренними личными чувствами, а церковное устройство вовсе не таково, чтобы могло усиливать и утверждать эти личные чувства. Я чаще прежнего сомневаюсь в религиозной культурной будущности России» (Леонтьев К.Н. Письмо К.А. Губастову. 17 августа 1889 г. Оптина пустынь // Леонтьев К.Н. Избранные письма. 1854-891. СПб., 1993. С.469-471). Но многое ли изменилось с тех пор?

Мы привыкли кивать в сторону далёкой старины, читая Евангельские строки: «Любят председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель! Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящим войти не допускаете» (Мф. 23: 6, 7, 13). «Всякий, унижающий себя, возвысится» (Мф. 23: 12). Но если Христа сегодня выгоняют из Церкви, то, стало быть, Ему должно вновь пострадать от старейшин и первосвященников и быть убитым (Мф. 16: 21)?

V. То, что человек не получит в Церкви, ему не даст никто, в первую очередь, осознание собственного достоинства. Причём, этот тезис относится не только к отдельным лицам, но и к социальному существованию человека. Если свобода видится в максимальной реализации человеческого своеволия, отождествляется со «свободой греха», если закон утрачивает свою нравственную, духовную основу, если, наконец, все межличностные отношения обуславливаются исключительно материальными мотивами и целями, не только Церковь сводится на периферию общественной и личной жизни; рушится государство.

Ради какой высшей цели человек готов пожертвовать собой, если для него выше себя ничего не существует?! Вера в истинного Бога замещается формальным обрядом, который «успешно» заменяет вероучение, пытливость ума и сердца, богопознание. Если человек далек от Христа, то личностью он стать не может, он – индивид, борющийся за свое выживание. Нет Бога – нет и смирения, а без смирения невозможно прощение брата своего, которого надлежит прощать до «седмижды семидесяти раз» (Мф. 18: 22).

В результате, этот атомизм случайных воль и желаний держится только за счёт жёсткого, тотального административного подчинения «сверху»; «вольница» смиряется «железной рукавицей». В конце концов, какое-то подобие порядка – государственного, церковного – образуется. Но он, основанный не на любви и примере Христа, а на силе и власти одной группы людей над другими, не способен создать личность и резко отрицательно относится к свободе человека, с которой связывает просвещение и вообще любую «самость». Разумеется, и закон, сохраняющий, защищающий такой строй, утрачивает какое-либо обаяние в глазах человека; он мыслится исключительно как средство обеспечения интересов «избранных», утрачивает свою божественную основу.

К несчастью, в силу недостатков нашего церковного быта, в России сила закона и, как следствие, своеобразие нашего правосознания, обусловлены не тем, что он в глазах русского человека является олицетворением справедливости (при довольно многочисленных «позитивных» поговорках о законе у нас присутствует не меньше других, вроде «закон что дышло…»), а проявлением власти, ее эманацией. Закону подчиняются не потому, что он справедлив, морален или прав, а потому что неповиновение закону, неисполнение его, наказуемо этой самой властью.

Вообще, говоря объективно, власть – элемент, играющий в истории и в сознании русского человека доминирующую роль. Государство для нас не respublica, а символ власти. Право – не справедливость, а проявление власти. Церковь – не милосердие, не общество братьев и сестер во Христе, а иерархия: патриарх, епископ, священник. Личность признаётся таковой не в силу ее божественного подобия, а лишь потому и тогда, когда человек имеет власть, неважно какую – политическую, власть отца семейства или другую. В результате не о воцерковлении, не о спасении души, а о приобщении к власти мечтает русский человек, живущий вне Церкви. Было бы странно, если бы при таком жестоком перекосе остальные отношения носили бы у нас гармоничный и естественный характер.

Каким набатом звучат на этом фоне слова святителя Филарета (Дроздова) о должном поведении власть имеющих и подчинённых им людей! С одной стороны, Святитель говорил: «Боюсь человека, который замечен не мирным к начальнику. Хотя причина сего иногда может быть и в начальнике, но сыны мира и с немирным начальником умеют охранять свой мир в терпении». И вместе с тем: «Истинная обязанность начальствующего не в том состоит, чтобы с завязанными глазами ходить между подчиненными, а в том, чтобы, узнав претыкание брата, не думать, что мы лучше его. Начальник должен быть выше оскорблений подчиненных и вступаться за правду, порядок, за спокойствие других, а не за себя. И в строгости остеречься надо, да не преломится сокрушенная трость» (Святитель Филарет (Дроздов). Сборник мыслей и изречений митрополита Московского Филарета, извлеченных из переписки с разными лицами// Творения Филарета, митрополита Московского и Коломенского. М., 1994. С.350, 351).

Ему вторил и К.Н. Леонтьев: «Я всегда говорю: "Учреждения пусть будут суровы; человек должен быть добр". Вот христианство. Суровые нравственные законы, смягченные личным христианством и тонкой образованностью высших классов – вот мой идеал для России. И больше ничего!» (Леонтьев К.Н. «Письмо И.И. Фуделю. 9 марта 1889 г. Оптина пустынь» // Леонтьев К.Н. избранные письма 1854-1891. С.427, 428).

…Без Бога, нашего Творца и Создателя, нет и не может быть человека; он деградирует до уровня животного, более опасного других зверей тем, что способен мыслить. Бог хочет свободной любви, желает, чтобы человек нашел себя в жертвенном акте передачи Ему своей свободы. Сделав это, человек станет причастным Христу, будет жить с Ним Его бытием, обожится. Но чтобы совершить это великое и величественное действо, преобразующее всю Вселенную, весь Космос, человек должен для начала эту свободу иметь

Величко Алексей Михайлович, доктор юридических наук

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; Челябинское региональное диабетическое общественное движение «ВМЕСТЕ»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне.

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

2. Сильная статья.

Но чтобы совершить это великое и величественное действо, преобразующее всю Вселенную, весь Космос, человек должен для начала эту свободу иметь…

И первый шаг для свободы - это освобождение от первородного греха, через Таинство Крещения. С НАМИ БОГ!
Валерий / 23.04.2021 06:20

1.

Православие-вселенско,а ересь всегда партийна/Флоренский/.
prot / 22.04.2021 22:34
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Алексей Величко
Все статьи Алексей Величко
Проблемы церковной жизни
Семь церквей Апокалипсиса. Прямой
эфир (стрим) на телеканале «Спас». Премьера
02.12.2021
Эксклюзивное интервью после пострига инокини
Василиссы (экс-актрисы МХАТа Екатерины Васильевой)
02.12.2021
Концепция уранополитизма священника Даниила Сысоева
О мнимом противоречии христианства и патриотизма
27.11.2021
Старец Гавриил просит о помощи. Апостасия
и экуменизм в последние времена
22.11.2021
Не фотографируйте Причастие
Можно ли фотографировать Тело и Кровь Христовы и потом где-нибудь публиковать?
15.11.2021
Все статьи темы
Последние комментарии
К гуманному творческому обществу!
Новый комментарий от учитель
07.12.2021 13:25
Зачем нам нужна Украина?
Новый комментарий от Тюменец
07.12.2021 13:24
Синицы против журавлей
Новый комментарий от Константин В.
07.12.2021 13:22
Этот «страшный и ужасный» кьюар-код
Новый комментарий от Родион Николаевич Юрьев
07.12.2021 13:21
Почему я против введения QR-кодов?
Новый комментарий от Владимир+
07.12.2021 13:17
Жёлтые брюки и зелёный галстук
Новый комментарий от В.Р.
07.12.2021 12:57
Православные Олимпийские игры
Новый комментарий от Тюменец
07.12.2021 12:57