Русская надежда

Стихи

Татьяна Ярышкина 
0
03.09.2021 424

ТЫ ИЛИ СОН?

С сотворенья мира не смыкая глаз,

Ты не спал ещё до сотворенья...

Так ли, Господи?

Не спишь ли Ты сейчас?

Не Твоё ли только сновиденье —

Весь вот этот мир, где — Был Ты или нет?

Есть Ты или нет Тебя? И — Будешь

Или всё же?..

Дай мне, Господи, ответ!

Как проснёшься...

Или мир разбудишь.

Или в нём — меня.

Чтоб дух воспрянул мой,

Бодрствуя с Тобою, а не всуе.

Отними последний зыбкий мой покой —

Дай понять, что в яви существуешь.

СОН

Смотрю безмолвно, как над Ним свершается распятье.

Из-за широких спин солдат, сомкнувших тесный круг,

Мне различима только грудь Его, уже без платья, —

И этим взор мой отвлечён от пригвождённых рук...

Мне кажется, что из груди — открытой, беззащитной —

Я слышу сердца гулкий стук — Его ли, своего?

И как же горько, что лица и глаз Его не видно!

Но как хотелось бы совсем не видеть ничего...

Всего страшнее видеть мне не сомкнутые спины,

Не эту трепетную грудь, где бьётся сердца ком, —

А то, как сила и бессилье могут быть едины,

Казня ли Правду, просто ли присутствуя при том...

Не в силах двинуться, стою и ничего не стóю —

Ни капли крови, что за всех на свете отдана!

И распинаемой душе не нахожу покоя:

Ей нет прощения, как нет забвения и сна.

***

Мне слышится в шорохе снов и листвы,

Как время уходит моё насовсем.

Те сны мимолётны.

Те листья мертвы.

И время становится просто ничем.

Мне кажется странным, что я остаюсь

Досматривать сны, наблюдать за листвой —

В то время как время уходит.

А грусть

Становится вечной — во мне и со мной.

ВЕЧНОЕ ПРОШЛОЕ

Настоящее прошлым станет.

Но оставит во мне настоявшийся след —

Навсегда.

Это будет память,

Для которой прошлого нет.

Всё и ныне, и присно — вечно...

Я, не зная о Вечности, помню о ней.

И тоскую.

Хотя, конечно,

Остаюсь до скончанья дней

В эпицентре большого риска:

От текущего дня я навек отстаю,

Но настолько прошлое близко —

Отстоится в Вечность мою.

ПАМЯТЬ НЕ ПОРОК

Я опять не иду к врачу.

Да и сердце терпеть не против.

Ну когда я пойду, всё бросив?

Вообще зачем? Не хочу.

Ни к чему продлевать свой срок,

Мне заложенный в это сердце.

Я и сердце — единоверцы,

Оба веруем: недалёк,

Всё равно недалёк тот день,

Что окажется вдруг последним.

Он — во мне, и я много лет с ним.

Где-то в памяти он как тень...

Это память не о былом.

Это память о том, что будет,

В самом хрупком дрожит сосуде —

Прямо в сердце дрожит моём.

В ХРАМЕ

Господи, с миром в помыслах и с покоем

В сердце — нельзя ли быть прихожанину в храме?

В доме Твоём встречают меня изгоем —

Как обращусь к Тебе я, с какими словами?

В доме Твоём — укор мне ещё с порога:

«Чтó без платка-то входишь? Нельзя же иначе!

Девочка ведь — покройся, побойся Бога...»

Как объясню: ни девочка я и ни мальчик?

Господи, как скажу — человек бесполый, —

Что на душе такая чернеет проказа?

Только душа тем больше стремится голой

Встать у икон, не кроясь от Божьего глаза.

Разве в одежде суть?

Человек же вроде...

Просто бы встать, платка за душой не имея.

Верую: Сам Ты, Господи не отводишь

Взора от мытаря, как и от фарисея.

ОДИН НА ОДИН

Похоронены будут двое:

Вместе с жертвою — сам убийца.

Я отвечу за них обоих:

Одному с другой не ужиться.

За свою же отвечу руку:

Ей сжиматься в кулак знакомо.

Не прижиться мужскому духу

К телу женскому как чужому.

То ль сама для себя чужая,

То ли сам — в разноречьях резких

Рву себя. И рвать продолжаю —

По-мужски, а реветь — по-женски.

И от собственных слёз противно,

И от грубости пользы мало.

Ненавидящие взаимно,

Бьются насмерть мои начала.

НЕ ИЗМЕНИТЬ

Как последний из дней для меня — все дни.

Не планирую дел.

Холодильник пуст.

Не могу даже в том себе изменить,

Чтобы голод привычнейшим был из чувств.

Как последних — вся жизнь — вереница дней.

Будто завтра отвечу за все грехи.

Лишь над этим ответом и биться мне,

И на эту же тему писать стихи.

Как в последний из дней, вся задача — в том,

Чтоб уйти и достойно, и не скорбя.

Не могу я себе изменить ни в чём.

Я по-прежнему тщусь изменить себя.

НЕ ИСПРАВИТЬ

Ничего невозможно исправить и заново, набело переписать.

Да и вряд ли спасло бы меня,

оставайся хоть несколько чистых листов.

И ошибки остались.

Осталась истерзанная черновая тетрадь,

Где сплошные кресты перечёркиваний,

а законченный текст не готов.

Ничего невозможно понять в неустроенном тексте,

которого суть —

Переправлена, да недоправлена вся,

да на тех и распята крестах.

Но не только исправить нельзя,

ничего и назад невозможно вернуть:

Ничего не стереть из того,

что писалось на собственный риск и на страх.

А писалась судьба.

То ли мной, то ли ею самой — как с натуры — с меня.

Потому-то ошибок не счесть,

и камнями они к небесам вопиют.

Потому-то рискую теперь и боюсь:

не вернуть, не исправить ни дня.

Попадёт не сегодня, так завтра тетрадь

к Рецензенту на праведный Суд.

ЛЕЖАЧИЙ КАМЕНЬ

Может ли Бог сотворить камень,

который Сам же не мог бы поднять?

Я — тот самый тяжкий камень, Боже,

До сих пор не поднятый Тобою.

До сих пор не понятый собою...

До сих пор...

О Господи, Ты можешь!

Ты — поймёшь и мне понять поможешь.

Словом не возьмёшь — так Ты руками.

Я — оглохший от удара камень:

Как упал — ударился я, Боже.

А упал откуда — и не помню.

Чувствую, что было всё иначе

И когда-то не был я лежачим.

Господи, возьми же!

Тяжело мне...

Тяжело — настолько виноватый

В том падении своём нелепом.

Не звездою ли в разрыве с небом —

Боже, и с Тобой — упал когда-то?..

***

Придумаю, придумаю опять,

Чего мне ждать, чего уже не ждать;

И чем мне жить, и вообще — зачем;

Во что мне впасть, пропасть ли насовсем...

Придумаю, куда судьба ведёт

И чем опасен каждый поворот

Её петли; и кто из нас сильней;

Насколько я — творец судьбы своей.

Насколько я — создание Творца,

Его подобие, дитя Отца,

Его задумка...

И насколько Он

Придуман мной, распят и воскрешён.

***

Наверное, Бог мой выдуман

И сходства с библейским нет.

Как нет и прощенья, видимо,

За столько безбожных лет.

Но есть у меня раскаянье

В невыдуманных грехах.

И живы, жить не давая мне,

Решимость моя и страх.

Судьбу — и дерзаю выдумать,

И тщусь до конца понять.

А всё неподдельно, видимо,

Что выдумало — меня.

ЛОМКА

Душу ломает...

Но книга поможет забыться.

Точно поможет: проверено тысячи раз.

Ломка проходит едва ли не с первой страницы.

Может, не сразу же с первой — когда, как сейчас,

Слишком серьёзно ломает, совсем уж по-зверски.

Так, что завоет во мне недостреленный зверь.

А недостреленным быть — до чего ж это мерзко!

Впрочем, бывало и хуже, не то что теперь...

Всяко бывало по жизни, которая душу

Только ломает, коверкает, рвёт на куски —

Словом, пытается делать всё хуже и хуже.

Как не бежать от неё и от лютой тоски?

Я и бегу, как затравленный зверь недобитый, —

В книги бегу, коротая за чтением век.

Книгу открою — и ломка на время забыта.

Вспомню о Боге... О смерти... Что я человек...

ГОЛОВА И СЕРДЦЕ

Словно рыба, гнию с головы,

Что со смертью давно не на «вы» —

А как с другом, которым не стала постылая жизнь.

Так и сердце не дружит со мной,

А точнее, с моей головой:

Неизменно стучит и стучит себе — только держись.

Терпит сердце моё на ходу,

Что оно с головой не в ладу;

Что такая судьба у него: постоянно уметь —

И когда озверелые дни

Оставляют мне шрамы одни

В этом сердце — уметь выживать, невзирая на смерть.

Умирает — моя голова.

Подбирает для смерти слова.

Только сердце стучит и стучит, подбирая тот ритм,

Чтобы вновь выходила строка.

Чтобы жизнью дышала пока.

А со смертью потом по-особому поговорим.

СО СМЕРТЬЮ

С ней уже повстречавшись однажды,

Я не в силах ни вспомнить её, ни забыть.

И душа ни мудрей, ни отважней

Стать не в силах пока.

Только памяти нить

Протянулась упругой струною —

Чрезо всю-то судьбу.

А мотив не сыграть...

Слишком рано случилось со мною,

Что случилось однажды.

Мне было лишь пять.

Мне казалось, страшнее больницы

Да врачей ничего и на свете-то нет.

И тогда не могло завершиться

То, что длится в душе моей тысячу лет.

Завершение прерванной встречи —

Впереди. И к началу иному должна

Обратиться душа.

Ей отмечен

Этот долг: в волосах с той поры седина.

И душа, для иного начала

Созревая, стремится себе уяснить:

Не конец ей тогда обещала

Смерть, оставив отметину.

Памяти нить

По ночам ожидающе в сердце струною звенит.

***

Не такая беда у меня,

Чтоб земля под ногами

Отсырела от пролитых слёз и сама расступилась,

Плоть от плоти приемля своей заодно со слезами.

И надеяться нечего мне на подобную милость.

Не такая беда у меня,

Чтобы небо от вздохов

И от полных отчаянья взоров моих омрачилось.

Чтобы приняло душу, увидев, насколько ей плохо.

Не настолько, чтоб зря уповать на подобную милость.

А такая беда,

Что учусь у земли и у неба

Лишь в себе для себя находить и простор, и опору.

В этом — Промысел Бога.

Так разве Он милостив не был,

Отчуждаясь от пролитых слёз и отчаянных взоров?

ЦЕННОСТЬ ПЕЧАЛИ

А мне ты — вместо радости и счастья,

Печаль моя, чьи мрачные черты

Исполнены особой красоты,

На искушённый взгляд мой.

Не печалься

Хотя бы слишком сильно.

Ты меня,

Я знаю, всё равно не пересилишь.

Не помышляй сойти с моей стези лишь,

Сопровождая всюду и храня.

Храни меня от радости поспешной,

Наивно безоружной против зла.

Сама не будь наивна — будь светла,

Но в прозорливости своей прилежна.

Храни меня, как верный талисман,

От счастья лёгкого, недорогого,

Не взявшего за верную основу

Ни горьких слёз и ни солёных ран.

Да не прельстит обманчивая сладость

Мой дух, которого совсем не жаль

Тебе, неутолимая печаль —

Познанья огорчающая радость.

К ФОРТЕПИАНО

Ты не умер: так же плачешь...

И не ты виновен

В том, что скомканную душу больше не расправить.

Не поможет «Лунною сонатою» Бетховен.

И Чайковский — всеми «Временами года».

Память

Времени чуждается и силится запомнить

Только вечное — навеки.

Словно дух — без тела

Воплотить... Утрачена гармония...

Ладони —

Тела заданным движением — кладу несмело

Я на клавиши и вновь твои тревожу нервы.

Нет, не расправляется душа, в комок зажата...

Память пальцев каждый раз подводит, будто в первый.

Ты прости меня, мой вечный, мой невиноватый.

***

Но если надо, Господи, я буду —

До самого предела буду жить.

До самой безнадёжной веры в чудо:

Поверю — во спасение души.

Поверю, что спасти её возможно,

Хотя и за душою столько лет —

Бессмысленных, бесцельных и безбожных.

Безо всего. Которых как бы нет...

Которые растрачены впустую

И вряд ли вспомнятся хоть чем-нибудь.

А я Тебя по-прежнему взыскую,

Мой Боже, сколь бы ни был долог путь.

МОИМ СТИХАМ

Вам придётся подождать, но это временно.

Вы теперь-то никому не по нутру.

Будет смертью слово каждое заверено.

Вам придётся подождать, когда умру.

Вот тогда вы за себя и сами скажете.

Дай-то Бог — во искупление вины...

Все, что мною — словно опыт — были нажиты,

Будут верно прочтены — и прощены.

И вся жизнь моя — возможно ли? — простится мне,

Как тяжёлый, труднопроходимый слог.

А пока я над тетрадными страницами

Вас готовлю для прочтенья между строк.

***

Почему-то всегда представляю Тебя распятым.

И почти никогда — по-другому...

Но почему?

Ко кресту пригвождаем, явился во сне когда-то —

Ты явился! — а сна и поныне я не пойму.

Не пойму своей роли в видении горьком, странном.

Как понять не могу — и в назначенной мне судьбе.

А на сердце опять и опять растравляю рану,

Вспоминая всё то, что пришлось претерпеть Тебе.

Были детство и юность Твоя, чудеса и слава;

Воскресение было — славнейшее из чудес.

Отчего же Ты мне представляешься, Боже правый,

Не иначе как только врастающим кровью в крест?

Оттого ли, что и от своей судьбы не приемлю

Утешений каких-то из детства и ничего,

Чем влекло бы грядущее?

Только в родную землю

Влиться кровью спешу настоящего своего.

***

Ни Время меня не лечит,

Ни опыт меня не учит...

Вполне безнадёжный случай.

Осталось дождаться встречи

С той Вечностью, для которой

Всё Время — только на время,

Весь опыт — лишнее бремя.

Неважно, скоро ль, не скоро

Лишусь того и другого,

Поняв, что душа свободна:

Для Вечности всё — сегодня.

Ко встрече душа готова.

СТАРАЯ ПЕСНЯ

А нового я ничего не спою:

Во мне повторяется старая песня.

Столетняя песня про душу мою.

И сердце уже никогда не воскреснет...

Да чтó там, воскресла хотя бы душа!

А лучше бы, впрочем, и не умирала.

Как песня, что, может, не всем хороша,

Но так и поётся, не зная финала.

И перепевается тысячу раз!

И тысячекратно иных бесполезней.

Но польза — не вечна...

Не в том ли как раз —

Твоё превосходство, бессмертная песня?

ПАМЯТЬ-СОВЕСТЬ

Память не дремлет. Память всё та же.

Злая-презлая. Волчья-преволчья.

Всё мне припомнит, всё перескажет.

Снова покажет — зримо, воочью.

Следом за мною — как за добычей —

Не отступая... Так что не скроюсь.

И не нарушу давний обычай:

Сдамся без боя. Память, ты совесть?

Только настигнет — в самую душу

Смотрит и смотрит злыми глазами.

Хваткою волчьей душит и душит.

Память как совесть. Совесть как память.

Помню себя — как хищника, вора,

Зверя в плену человечьих правил...

Мне по заслугам — смерть от позора.

Только Господь бы память оставил.

ЗАБЛУДШАЯ ЛЮБОВЬ

Любовь моя — теперь мне говорят —

Любой неблагодарности чернее.

Жесточе мести. Пагубней, чем яд.

О Господи, я просто не умею —

Мне говорят — поистине любить!

Душою столь коварной, лицемерной...

Тогда имею ли я право — быть?

Вот так любя.

Мне нужно знать наверно.

Мне нужно разобраться до конца.

Начало есть — одно я точно знаю:

Я блудный сын, позорящий отца.

Но любящий!

Моя любовь — такая:

Заблудшая, пропащая насквозь,

В самой себе не видящая света,

Ослепшая от бесконечных слёз —

Лишь потому, что не нашла ответа.

И не находит благодарных слов,

Принявшая всю безраздельность чувства...

Прости, Отец Небесный, что любовь

Моя — лишь лицемерия искусство.

ТЕМ НУЖНЕЕ

А могло бы кровь леденя,

Охватить морозом по коже:

«Никому не надо меня —

Так и мне себя, видно, тоже...»

Не случилось: Бог уберёг.

А случилось нечто иное.

Осенило: нужен лишь Бог.

Он Один остался со мною.

Он Один всегда и поймёт,

И моё раскаянье примет,

И со мной разделит мой гнёт,

Что делить не стану с другими.

Он и горе сможет унять,

И вину мне простить сумеет.

Никому не надо меня —

Может, Богу я тем нужнее.

СОВЕСТЬ

Я не слышу разговоров за спиной.

Лишь догадываюсь, чтó там говорят,

Возмущённые моей большой виной.

Увеличив ту вину во много крат.

Но и если разговоров — никаких,

Если просто позабыли обо мне,

Голос совести нисколько не утих.

И всегда напоминает о вине.

И о том, что велика была бы честь,

Если кто-то про меня бы говорил.

Мне довольно, что вина поныне есть.

Искуплю ли я? Хватило б только сил.

Будут силы, чтоб ответить за неё.

В полной мере. Свыше меры хоть стократ.

Совесть помнит преступление моё.

И неважно, говорят — не говорят...

СВОБОДА СОВЕСТИ

И всё-таки дома, не на чужбине.

И ноги родимую топчут землю.

И если вина меня не покинет,

Я совести всё-таки дома внемлю.

И коль наказания не избуду,

Тюрьмою мне всё же — родные стены.

И чтó мне свобода — везде и всюду?

Отраднее чувство родного плена.

Дороже отдаться родной неволе

В своём покаянии безустанном.

А совести голос — утихнет, что ли,

В скитаниях где-то по дальним странам?

Она — на родном языке со мною,

Куда ни подайся. Нигде не скроюсь

Но дома, где судит и всё родное, —

Слышнее, свободнее судит совесть.

ВЕРСИИ

Позабуду всё то, что сказали, меня презирая.

А запомню слова, что до этого сказаны были.

Их никто говорить на моей не захочет могиле.

Ибо людям запомнится версия — только вторая.

Только та, по которой выходит: я подлый обманщик,

Недалёкий умом эгоист, малодушный предатель...

Я не стану просить убавленья цены при расплате:

Мне прибавится силы от версии, созданной раньше.

И надеюсь, той силы мне, Господи, хватит наверно —

Устоять перед волей Твоей, приговором конечным.

Ибо в образе знали меня и вполне человечном,

Отстоять не сумевшем себя.

Но готовом — посмертно.

НЕ ТАКОЕ

Совсем не такое тело,

Как надо бы мне для жизни...

На главное в жизни дело —

Совсем не такие мысли,

Как надо бы для успеха.

Не мысли, а боль сплошная...

Спокойному сну помеха...

И часто не знаю сна я...

Но к чёрту и сны, и ночи,

Раз движется всё же дело!

Пускай незаметно очень —

Не так, как душа хотела.

Приходят слова и строчки —

Уверенно, не спеша.

Ещё не дошли до точки...

А в деле — растёт душа.

Себя же перерастая,

Сама становясь такая,

Что ей не страшны помехи,

Что ей не важны успехи —

Лишь только бы слово зрело.

Такое, в каком — всё дело.

Какое всей жизни стóит,

Взыскуя — над нею смысла.

Пускай совсем не такое,

К которым душа привыкла.

СКОЛЬКО НИ ЖИВИ

Меня научили, как умирать от любви.

Меня научили, как от вины умирать.

Усвоило сердце: сколько ещё ни живи,

Мне только о смерти помнить — опять и опять.

Забуду я разве — о безысходной вине?

Забуду я разве — о безраздельной любви,

Какая в вину как раз и вменяется мне?

И та и другая — сколько ещё ни живи —

Всё только живучей, силой моею сильна;

Всё только смертельней, силу мою и губя.

Я только и помню, что не простится вина.

Тому и учусь, как мне — пересилить себя.

Забуду я разве — в чём эта сила моя?

Забуду я разве — гибель моя от чего?

И ту и другую в сердце терпя и тая,

Учусь пересилить смерть бытия своего.

К СЕБЕ

И мечтаю вернуться —

И знаю о том, что меня не ждут.

Так зачем возвращаться?

Кому, для чего это всё же нужно?

Только мне — для себя,

Но никто и не встретит меня радушно.

И не вспомнит никто, оставайся я сколько угодно тут.

Оставайся я сколько угодно внутри себя, взаперти,

Где теперь отбываю своё наказание добровольно.

Но когда-то кончаются всякие распри, любые войны.

Даже те, что в себе наказания ради пришлось вести.

И бойцы возвращаются, все испытания претерпя.

И случается — в землю, но кто-то и к тем, за кого сражался...

Кто же встретит — меня?

И во имя какого, мой Боже, шанса

Я вернусь: не к себе ли и разве не освободить — себя?

Лишь для этого —

Господи, знаю, что больше ни для чего.

И пускай не дождётся никто и не встретит меня радушно.

Поревную о мире — хотя бы в душе во своей недужной.

И вернусь ради Слова в себе животворного Твоего.

ПАМЯТЬ ПРОТИВ ВЕТРА

Пошлю куда-нибудь подальше это тело —

Под фонари, сновать по улицам аптекам

Родного города обычным человеком...

А я пойду куда душа давно хотела:

За Ним в пустыню — по следам, которых память

Сухих песков, камней горячих и поныне

Ещё не стёрла, сохраняя как святыню.

Следы и память не стираются веками.

Следы Христа в пустыне...

Сам безбожный ветер —

Что развевает все пески и обращает

В пески все камни — даже он, сколь ни отчаян,

Его следы — изо всего на белом свете

Не защищённого от ветра — он оставил.

А с ними — память о великом искушенье.

И обо всём, что после...

В городском круженье —

Дай силы, Боже, против ветра, тела, правил...

МОЙ ГОРОД

Мне нравится жить в этом сером городе.

От климата сером, от мыслей мрачных...

Мне верится, Ты не оставишь, Господи,

Дворов и проулков его невзрачных.

Мне нравится этими вот проулками

Ходить по нему, неизменно слыша,

Как вместе с ударами сердца гулкими

Мой город в одном темпоритме дышит.

И в то, что при всякой разрухе выстоит

Мой маленький город печально-серый,

Мне хочется верить как можно истовей.

О Боже, помочь бы своею верой...

Но вновь лишь подумаю: так положено,

Чтоб осень бывала здесь дольше лета.

Взыскательной осенью больше спрошено

Со здешних — просящих Тебя — поэтов.

НЕТ СЛОВ

Родина, не знаю, что сказать,

Чтоб тебя достойно было слово.

Ты не просишь ничего такого,

Но всё время смотришь мне в глаза.

Впрочем, это я смотрю — в твои,

Наблюдая пасмурное небо

И мечтая: научиться мне бы

Признаваться родине в любви.

Признаваться, сердце отворив

Хмурым тучам и таким же лужам...

И не думать: да кому он нужен —

Этот вот сердечный мой порыв?

И не думать, встречу ли ответ.

Чтó ответят птицы да берёзы?..

Или — ветер?.. Он такой, что слёзы

На глазах, — а нужных слов и нет.

***

Я Россию люблю.

Вот такую, как есть.

Но всегда от родной стороны в стороне.

Я, наверное, просто не вовремя здесь.

Но эпоха — такая же родина мне.

И на родине я — до конца, насовсем.

Хоть не в ногу иду, не на месте стою...

И пускай для неё остаюсь я никем,

Оказавшись не вовремя в отчем краю.

И пускай моя жизнь не берётся в расчёт

Ради судеб страны, ради смены эпох...

Есть судьба — моя личная.

Время идёт —

Не моё. Так решила Россия. И Бог...

РУССКАЯ НАДЕЖДА

А жить от надежды до новой надежды

Меня не Россия ли с детства учила?

И русской душою своей многогрешной

Я чувствую, чтó за великая сила —

В родной безнадёге, привычной настолько,

Что кажется национальной чертою.

Но это — надежда.

Почившая горько,

Затем чтоб однажды воскреснуть со мною.

Затем чтобы мне — со страною воскреснуть

Однажды под утренний звон колокольный,

Под шелест берёз и под русскую песню,

Что в самое небо протянется вольно.

Протянется — полная светлой надежды

На то, что страна изживёт безнадёгу.

Что духом свободным воспрянет, как прежде.

Открытая миру. Открытая Богу.

***

Татьяна Ярышкина родилась в городе Котласе Архангельской области.

Публиковалась в литературных альманахах «Белый бор» и «Перекличка», журналах «Знай наших», «Арт» и «Мир Севера», а также в различных газетах. Кроме того, подборка стихов была опубликована на сайте «Российский писатель».

Является автором стихотворных сборников «Дуэль» (2017) и «Верблюжьи мотивы» (2019). Стихи вошли в шорт-лист VI Международного литературного тютчевского конкурса «Мыслящий тростник» (2018).

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; Челябинское региональное диабетическое общественное движение «ВМЕСТЕ»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне.

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

1.

Какой тяжёлый слог! Может быть, я ошибаюсь, но стихи звучат тогда, когда они просты, как "Господи, помилуй". Прочтёшь два-три раза, и они крутятся в памяти. А здесь всё очень сложно, после прочтения стиха надо отдохнуть и собраться с мыслями. Или моя голова устроена слишком примитивно
Лапшин С.С. / 04.09.2021 15:48
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Татьяна Ярышкина
Без надежды
Стихи
15.12.2021
Русская надежда
Стихи
03.09.2021
Все статьи Татьяна Ярышкина
Последние комментарии
Рано хоронить православных патриотов!
Новый комментарий от Георгий
15.01.2022 23:35
Русофил – в тюрьме, русофоб – во власти
Новый комментарий от Русский Иван
15.01.2022 20:29
«Ельцин-центр» в Москве всё же проталкивают
Новый комментарий от наталья чистякова
15.01.2022 20:23
С чего начинается Родина: проблемы патриотов
Новый комментарий от С. Югов
15.01.2022 20:00
Сладкое слово «инквизиция» душе покоя не даёт!
Новый комментарий от Константин В.
15.01.2022 19:49
Кизляр. 09.01.96.
Новый комментарий от Русский Сталинист
15.01.2022 15:21
Встреча с Папой – большой соблазн
Новый комментарий от Бармалей
15.01.2022 14:42